Суббота, 29.07.2017, 14:54
Приветствую Вас Гость | RSS

Когниция (исследования, материалы)

Категории раздела
Гуманитарные науки [33]
Материалы, исследования, статьи из широкой области гуманитарных знаний.
Лингвистика [49]
Материалы, статьи, исследования из разных областей языковедческих знаний.
Литературоведение [39]
Анализ художественных текстов.
Книги [4]
Авторские монографии, фрагменты из книг, главы, разделы.
Топонимия Беларуси [80]
Объяснение названий населённых пунктов (ойконимов) и водных объектов (гидронимов), находящихся в пределах Республики Беларусь.
Гидронимика [83]
Объясняются названия водных объектов, прежде всего рек и озёр. Из исследований профессора А. Ф. Рогалева.
Язык и языкознание [3]
Исследования и материалы профессора А. Ф. Рогалева по языковедческой тематике.
Этимологический словарь фамилий Беларуси [10]
Материалы из книги: А. Ф. Рогалев. Этимологический словарь фамилий Беларуси. - Гомель: Гомельский гос. ун-т имени Франциска Скорины, 2016.
Эзотерическая лингвистика [4]
Материалы из книги: А. Ф. Рогалев. Эзотерическая лингвистика (Гомель, 2014).
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Исследования

Главная » Файлы » Литературоведение

Иллюзии жизни в «Индийском жизнеописании» Иозефа Кнехта / по роману Германа Гессе «Игра в бисер»
[ Скачать с сервера (972.9Kb) ] 05.11.2016, 08:30

Главный герой романа Иозеф Кнехт пишет три сочинения на тему «Кем я был в предыдущих жизнях». Третье из этих сочинений называется «Индийское жизнеописание». В нём ипостась Иозефа Кнехта выступает под именем Даса.

«Некий   князь  демонов,  сражённый  стрелой,  слетевшей  с месяцеподобного лука Вишну (или  Рамы,  в  котором  воплотилась часть  естества  Вишну), в одной  из  неистовых  битв того с демонами,  вернулся   в образе человека  в круговорот перевоплощении, носил имя Равана  и жил на берегу великой Ганги жизнью воинственного государя. 

Он  и  был  отец Дасы.  Мать  Дасы  умерла  рано,  и  едва  только её преемница, женщина красивая и  тщеславная,  родила  князю  сына,  как  уже маленький  Даса  стал  ей поперек дороги; вместо  него, перворождённого, она мечтала  увидеть  собственного  сына Налу восходящим на престол, сумела охладить чувства отца к Дасе и задумала при первом удобном случае  убрать  пасынка  с  дороги.

Однако от одного из придворных брахманов Раваны, опытного в жертвоприношениях Васудевы, не утаился её замысел, и  умному старику  удалось  его расстроить ‹…›.

Однажды  ко  двору явился пастух священного стада ‹…›. Не первый год брахман Васудева знал этого пастуха как человека доброго и верного, а  потому и доверился  ему,  и  когда на следующий день маленький Даса, сын Раваны, исчез и не был найден, только Васудева и пастух знали тайну  его исчезновения. 

Отрока Дасу пастухи увели к дальним холмам, там они нагнали медленно кочующее стадо, и Даса легко и охотно сошёлся с пастухами, рос пастушонком, помогал стеречь  и перегонять коров, научился доить, играл с телятами, спал в тени деревьев,  пил  сладкое  молоко,  и  босые его ноги всегда были вымазаны в навозе ‹…›.  

И вот однажды, когда стадо перекочевало на новые пастбища, Даса пошёл в лес, он хотел полакомиться мёдом ‹…› и неожиданно  под огромным  многоствольным   деревом обнаружил шалаш, сплетённый  из  папоротника  и  похожий  на островерхую палатку,  а  рядом – очень  прямо  и  неподвижно сидящего  на  земле  человека,  руки  которого  покоились между скрещённых ног, а из под седых волос и широкого  лба  на  землю смотрели   спокойные  невидящие  глаза,  хотя  и  открытые,  но обращённые только вовнутрь. 

Даса понял: это святой муж, йог, он и раньше видел таких, – это были люди чтимые,  угодные  богам, почиталось  за  благо подносить им дары и оказывать почести. Но этот, сидевший в самоуглублении  перед  своим  столь  тщательно скрытым  шалашом  из  папоротника  так прямо и спокойно, опустив руки, полюбился мальчику особо и показался ему  удивительней  и почтеннее  всех  виденных  им  дотоле».

Комментарий. Описание йога таким, каким увидел его Даса, говорит о том, что йог находился в состоянии глубокой медитации, в особом трансцендентальном состоянии сознания.

«Этого человека, невесомо восседавшего  и  своим  отрешённым  взглядом,  казалось, всё видевшего и проницавшего, окружала некая аура святости, запретный круг достоинства,  огненная волна йогической  силы, которую мальчик не смел ни преступить, ни разорвать приветствием или восклицанием.

Величие и достоинство йога,  его облика, внутренний свет, которым светилось его лицо, сосредоточенность  и  железная  неуязвимость всех его черт излучали волны и лучи, в средоточии которых он плавал подобно луне, и сгусток духовной силы, безмолвно сосредоточенная воля во всём его облике образовывали окрест него такой магический круг, что чувствовалось: не поднимая глаз, одним желанием, одной мыслью своей этот человек способен убить и вновь вызвать к жизни».

Комментарий. Йог находился в поле действия мощной психической энергии, которая исходила как будто от него самого, но в действительности транслировалась через его биоэнергоструктуру из некоего духовного мира, к которому было подключено сознание йога в момент глубокой медитации.

«Вся многоликая  жизнь леса, ‹…› всё, что видит глаз, слышит ухо, всё красивое и безобразное, всё приятное и устрашающее – всё  это  не  имело никакого отношения к святому мужу: дождь не мог бы охладить его и досадить ему, огонь не мог его обжечь, весь окружающий мир для него лишь поверхность, лишённая всякого значения».  

Комментарий. Здесь описывается полное отключение сознания йога от физического мира и ментальное путешествие в инобытие.

В тот момент к мальчику впервые пришла «догадка о том, что весь мир и впрямь  лишь поверхность, дуновение ветра и  зыбь  волны  над  неизведанными глубинами» ‹…›.  Представилось ему, йог сквозь поверхность мира, сквозь мир поверхности погрузился в основание сущего, в тайну всех вещей, он прорвал колдовские тенета чувств, обманы света, звуков, красок, ощущений, он скинул их с себя и теперь  прочно укоренился в сущностном и незыблемом. Мальчик ‹…› ощутил это, как в блаженный час ощущаешь близость божественного».

Наш герой в первый раз осознал инобытие и понял, хотя ещё и не отчётливо, что воспринимаемое нами не является единственной реальностью.

Мальчиком овладело очарование, и он пробыл возле йога, смотря на него, очень долго. Что это за очарование?

Это не что иное. как ощущение энергий тонких миров и благодатное воздействие психической энергии, исходившей от йога. «Он воспринимал луч от сияния, излучаемого благодатной силой святого».

Даса стал ходить к лесному шалашу часто. И постепенно стал предаваться мечтам  и  видеть себя на месте отшельника и мудрого йога.

«Но мало-помалу воспоминания и мечты поблёкли, и блёкли они тем быстрей, чем больше Даса подрастал, становился сильным юношей, с радостной жаждой отдававшимся играм и состязаниям  со сверстниками. Но в глубине его души ещё жил какой-то отблеск, смутная догадка: наука йогов, величие её и мощь вернут ему его утерянное княжеское  достоинство, и он опять станет царевичем».

Судьба вновь подарит Дасе встречу с йогом. Но это произойдёт позже, после целого ряда драматических событий.

Однажды пастух, пастух, вернувшись из города, сказал, что горожане готовятся  к большому празднику: престарелый  князь Равана назначил день, когда сын его Нала заступит его место и будет провозглашен государём.

«Пастухи получили приказ доставить ко двору масло для праздничных жертвоприношений, и, к радости Дасы, старший пастух назначил его и двух других для поездки в город».

Даса был очарован праздником и совсем не думал о том, что это он должен был ехать в царственной колеснице вместо Нала, который «показался ему глупым, злым и вместе с тем изнеженным, невыносимо тщеславным в своём раздутом самопоклонении».

С праздника Даса вернулся уже не юношей, а мужчиной, стал бегать за девушками, и не  раз ему приходилось кулаками отстаивать  свои  права перед другими.

«Не много прошло времени, как они перекочевали на новое место, где были обширные луга и много озёр, заросших тростником и бамбуком. Здесь Даса встретил девушку, звали её Правати, и воспылал к красавице безумной любовью».

Вскоре молодой человек распростился с пастухами, осел на земле и достиг своего: Правати отдали ему в жёны. 

«Он убирал просо и рис с полей своего тестя, помогал на мельнице и в лесу, построил  своей  жене  бамбуковую  хижину,  обмазал её глиной  и держал Правати взаперти».

Комментарий. Таков обычай – так оберегли жён от чужих взглядов и вожделений. На этом этапе жизни Дасе было суждено познать всю силу астрально-сексуальной энергии, в поле действия которой находились он и его жена Правати.

«Какой необоримой должна быть сила, что заставляет молодого человека отказаться от всех прежних радостей, товарищей и привычек, изменить жизнь и взять на себя незавидную роль зятя среди чужих ему людей! Столь велика была красота Правати, столь  велико искусительное обещание радостей любви, излучаемое её лицом, её телом, что Даса ослеп для всего другого и, весь отдавшись этой женщине, впрямь узнал в её объятиях великое счастье.

Рассказывают, будто некоторые боги и святые, околдованные прельстительной женщиной, забывали обо всём, слившись с нею, и не выпускали её из своих объятий  дни,  месяцы и годы, всецело предавшись упоению, отрешившись от всего. Вот такой-то желал себе свою судьбу Даса, такой – свою любовь».

«Счастье его длилось ‹…› не больше года, да и этот  год не весь был  наполнен одним  только счастьем – и для другого оставалось время: для докучливых притязаний тестя, для придирок шурьев, для причуд молодой жены. Но всякий раз, как  он  был  с ней  на  ложе,  всё это забывалось и обращалось в ничто – так притягивала его её колдовская улыбка, так сладко было  ему ласкать её гибкие члены, так расцветал всеми своими цветами, маня прохладой и ароматом, сад вожделения у её молодого тела».

Потом раджа Нала, охотившийся в местах, где жил Даса с женой, увидал молодую красавицу и увёз её с собой.  

Правати содержалась в палатке Налы. Даса дежурил возле палатки день и ночь, спрятавшись среди зарослей, и выждав удобный момент, выпустил камень из пращи и попал прямо в лоб ненавистного Налы, а затем сумел выбраться из лагеря раджи. Начался новый этап в жизни Дасы: он стал скитаться по разным краям.

В этот период Дасу посещали разные сны, в том числе страшные и тягостные. Вот один из таких снов. Он бежит через  лес, за ним погоня, а он несёт что-то очень ценное – то, что не должно попасть в чужие руки. Он бежит, подвергаясь опасности, и под конец останавливается, разворачивает завёрнутое в ткань своё сокровище и видит… собственную голову.

Комментарий. Что значит эта аллегория? Голова – средоточие «Я-сознания», выражение индивидуальности. И сон является напоминаем Дасе: он должен сохранить себя и своё «Я», ибо оно и есть то самое ценное, что имеет человек в жизни. Всё остальное – иллюзия. Это станет ясно из последующих событий. Сейчас же Дасу образно информируют: береги своё «Я», матрицу своего сознания, которая является каналом связи с тем, что находится за пределом того мира, в котором все события и фигуры – лишь элементы игры. Истина всегда где-то там…

Бесконечные странствия привели Дасу в тот край, где он когда-то пастушествовал и в тот лес, где он в детстве увидел йога. «Здесь всё было как прежде, здесь время не шло, здесь никто не убивал и не страдал; здесь жизнь и время застыли, подобно кристаллу, в незыблемом покое». Даса стал жить у йога. Тот, казалось, не замечал Дасу, хотя молодой мужчина взял на себя все обязанности по хозяйству. Впрочем, многого ни йогу, ни самому Дасе и не было нужно.

Настал день, когда Даса рассказал старику о себе и своей жизни, а в ответ услышал только одно слово, повторённое дважды, – «Майя, майя!»

Даса долго размышлял, что же такое майя. Йог помог ему в осознании смысла сказанного. В одном слове заключалось объяснение всего прежнего бытия Дасы, всех его радостей и горестей. В этом слове выражалась суть жизни всех людей.

  «Майя – это была жизнь Дасы, юность Дасы, сладчайшее счастье и горькое горе  его,  майя – это была прекрасная Правати, майя – это любовь и её радости, майя – это  вся жизнь.  Это была жизнь Дасы и всех людей, какой её видел йог, и было в ней для него что-то детское, скоморошье, какой-то театр, игра воображения, Ничто в пёстрой  оболочке,  мыльный  пузырь, что-то, над чем с удовольствием можно посмеяться, но к чему вместе с тем следует отнестись презрительно и что уже ни в коем случае нельзя принимать всерьёз».

Старик ввёл в сознание Дасы мыслеобраз, раскрывшийся в форме захватывающего сюжета о возвращении его в мир. в город, где он родился, к власти и почёту, к любимой жене.

Дворец и сад, княжеские заботы, отцовская любовь, война, ревность, любовь к красавице-жене Правати, мучительное недоверие к ней, поражение в войне, смерть сына – всё это было пережито Дасой, пронеслось в его сознании в виде ярких в своей конкретике мыслеобразов, картин кажущейся реальности. Но в действительности всё это было тем, о чём говорил старик-йог, – Майя.

«Радже Дасе, с его счастьем, богатством, садом, книгами,  всё  связанное с жизнью и человеческой природой время от времени представлялось странным, сомнительным, одновременно трогательным и смешным ‹…›, одновременно светлым и тёмным,  желанным и презренным.

Наслаждался ли он цветком лотоса на прудах своего сада, переливом красок в оперении павлинов, фазанов и удодов, позолоченной  резьбой на стенах дворца – всё  это иногда представлялось ему то божественным и как бы пронизанным теплом вечной жизни, а иногда или даже одновременно он ощущал во всём этом нечто ненастоящее, ненадёжное, сомнительное, какую-то тягу к бренности и исчезновению, готовность к возврату в безобразное, в хаос. Ведь и он сам, князь Даса, был царевичем, а стал пастухом, убийцей и бродягой,  а потом опять возвысился в князья, не понимая, какие силы вели его по этой стезе, не ведая ни завтрашнего, ни послезавтрашнего дня; так и  вся  обманчивая игра жизни есть повсюду одновременно возвышенное и низкое, вечное и тленное, великое и смешное. 

Даже  она,  многолюбимая, даже прекрасная Правати порой на несколько мгновений казалась ему лишённой всякого волшебства, смешной: слишком много на её руках  было браслетов, слишком много гордыни и торжества во взоре, тщания о достоинстве походки».

Сознание раджи Дасы металось между долгом, житейскими обязанностями, войной, в которой он не видел смысла, и желанием размышлять, потребностью в безмятежном тихом созерцании, стремлением к бездеятельной и безвинной жизни. И он запутывался всё больше, не умея определить, где то главное, что и должно составлять содержание жизни.

Комментарий. Чтобы достичь самоуглубления и мудрости, нужно сначала многое пережить, получить необходимые впечатления, приобрети требуемый опыт, накопить в конечном итоге в матрице души достаточную для философствования энергетическую базу. «Самоуглубление и мудрость – это хорошие и благородные вещи, находятся они, должно быть, только, в стороне от игры, на краю жизни, а если ты плывёшь в потоке жизни, борешься с его волнами, твои дела и муки  ничего общего не имеют с мудростью, они  приходят сами собой и становятся роком, их надо совершить и выстрадать».

События развернулись так, что войско Дасы потерпело поражение. Его город и дворец были в руках неприятеля, сын убит, а сам Даса стал пленником, заточённым в темнице. Изнеможенный от ран и горестных дум, Даса, обессилев, задремал, а когда пробудился, то «не увидел никаких стен – повсюду был разлит яркий, ликующий свет: на деревьях,  на  листве,  на  мху». Он вновь был в лесу, где стоял шалаш старика-йога. 

«Даса стоял потрясенный, ‹…› ему  почудилось,  будто от него что-то отрезали, что-то изъяли из головы, и образовалась пустота: так  внезапно он потерял столь долгие  прожитые годы, оберегаемые сокровища, испытанные  радости,  перенесённую  боль, пережитый страх и отчаяние, которые он изведал, дойдя до самого порога смерти, – всё  это у него отнято, сгинуло, стёрто, превратилось в Ничто и всё  же не в Ничто! 

Остались  воспоминания,  целые  картины запечатлелись  в  мозгу, он всё еще видел: вот сидит Правати, огромная и застывшая, с поседевшими в один миг волосами,  а  на коленях лежит сын, и кажется, будто это она сама задушила его, будто это её добыча, а руки и  ноги  ребёнка,  словно  завядшие стебельки,  свисают  с  её  колен.

О, как быстро, как чудовищно быстро и страшно, как  основательно ему показали, что  такое майя! Всё куда-то отодвинулось,  долгие  годы, полные столь значительных событий, оказались сжатыми в мгновенья, и всё, что представлялось ему такой насыщенной  реальностью,  всё это он видел только во  сне. 

А вдруг и всё остальное, что было до этого, вся история о княжеском сыне Дасе, его пастушеской жизни, его женитьбе, его мести, его бегстве к отшельнику – вдруг всё это были только картины, какие можно увидеть на резных стенах дворца, где среди листьев  изображены цветы и звёзды, птицы, обезьяны и боги!

А то, что он, пробудившись, переживал и видел  сейчас, после утраты княжества, после сражений и плена, то, что он стоит сейчас у  источника с сосудом в руках, из которого опять выплеснулось немного воды, все его мысли – не из того же ли они материала, не сон ли все это, не мишура, не майя? 

А  всё, что ему ещё предстоит пережить, увидеть глазами, трогать руками, пока наконец не наступит смерть, –  разве  это будет из другого материала, разве это будет что-то другое?

Нет, вся эта  прекрасная и жестокая, восхитительная и безнадежная игра жизни, с её жгучими наслаждениями и её жгучей болью, – только игра и обман, только видимость, только майя.

«Даса всё ещё стоял ошеломлённый. ‹…› Что ж ему делать?» И потом он понял: «Ничего ему  не надо,  кроме покоя, он жаждет конца, хочет остановить вечно крутящееся колесо, эту  бесконечную смену видений, он жаждет стереть их. Для себя он жаждет остановить и стереть, как он жаждал  этого, когда в том последнем сражении набросился на врагов, рубил и крушил, когда рубили и крушили его самого, и он наносил раны и получал их в ответ, покуда не рухнул на землю.

А что же было потом?  Потом  наступил  провал  беспамятства,  или дремоты, или смерти. И тут же опять пробуждение, и в сердце вновь врывается волна жизни, поток чудовищных, прекрасных и страшных видений, бесконечный, неотвратимый, и ты не увернешься от  него до следующего беспамятства, до следующей смерти.

Да и она, возможно, будет лишь кратким перерывом, недолгим роздыхом, чтобы ты перевёл дух и снова стал одной из тысяч фигур  в  этой дикой,  дурманящей  и  безнадёжной  пляске  жизни.  Нет,  это неизгладимо, этому нет конца…

‹…› Когда он подошёл к шалашу, учитель встретил его каким-то странным взглядом, и были в этом взгляде и вопрос, и сочувствие, и весёлое понимание...

‹…› И этим одним взглядом, содержащим лишь намёк на участие, на возникшие  между ними узы, узы учителя и ученика, – только этим одним взглядом йог совершил обряд приёма  Дасы  в  учение.

Этот взгляд изгонял ненужные мысли из головы ученика и призывал его к покорности и служению.

Больше нам нечего рассказывать о жизни Дасы, всё остальное произошло  по  ту сторону образов и действий. Леса он больше не покидал».

Комментарий. «Вся эта прекрасная и жестокая, восхитительная и безнадёжная игра жизни, с её жгучими наслаждениями и её жгучей болью, – только игра и обман, только видимость, только майя». ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ ПО ГЛУБИНЕ СМЫСЛА СЛОВА!

Майя – имя, встречающееся в индийских текстах упанишад (древнеиндийские произведения религиозно-философского характера). Это имя богини, которая воплощает принцип обмана, иллюзии в мире, кажущемся реальным.

Волны жизни, поток чудовищных, прекрасных и страшных видений, бесконечный, неотвратимый – беспамятство, дремота, смерть – вновь поток жизни, снова «Я» – одна из тысяч фигур в этой дикой, дурманящей и безнадёжной пляске жизни. Этому нет конца. И если в этой круговой пляске не дано покоя, то лучше всего уподобиться йогу, научиться отключению от реальности, медитировать и уметь различать майю и то, что есть на самом деле.

Но что есть на самом деле? Где подлинная реальность? В неком ином внешнем мире? Или во внутреннем понятийно-идеальном мире человека, в его сознании? Или в потустороннем бытии?

А что если подлинной реальности вообще нет? Везде – только майя! Что же делать в таком случае? Ничего не делать… Просто это надо знать и понимать и стараться максимально, по мере возможности от майи уходить.

Читал и комментировал Александр Рогалев.

Категория: Литературоведение | Добавил: Filosof | Теги: литературные образы, анализ художественного текста
Просмотров: 50 | Загрузок: 2 | Рейтинг: 5.0/1
Вход на сайт
Поиск

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz